Нашли ошибку? Ctrl/Cmd+EnterНашли ошибку?
Ctrl/Cmd + Enter

На кончину отца Дмитрия Смирнова

Все согласятся с тем, что отец Димитрий был совершенно лишен всякой поверхностной сентиментальности, каких-то романтических настроений. При этом он был человеком очень нежным, добрым и милостивым.

00:14:34
На кончину отца Дмитрия Смирнова
Протоиерей Артемий Владимиров

Сегодня утром Москва будет прощаться с протоиереем Димитрием Смирновым, который более сорока лет прослужил у Божьего престола, восприняв священство и пронеся этот светильник до последних дней своей жизни. Самый факт, что отпевание его будет свершаться в храме Христа Спасителя, говорит о том месте, которое он по справедливости занимал в жизни России в эти десятилетия.

Все мы, священники, обретаем в рукоположении харизму пастырства, но эта харизма ложится на разные сердца. Апостол Павел говорил о себе: я наименьший из всех Апостолов ... но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною1. Господь излил щедрые дары на раба Своего Димитрия. И, может быть, тайной причиной его особенного служения (впрочем, не тайной, а явной) была опора на кровь священномученика, пресвитера, дедушку отца Димитрия, настоятеля одного из храмов Замоскворечья, где он, отец Димитрий, тоже обрёл настоятельство. Вот светлая тень его деда-священномученика (деда или прадеда, я могу ошибиться) – это, конечно, особая сила.

И русский юноша, имевший художественное образование, во всех отношениях развитый, отпрыск семьи московской интеллигенции, воцерковившись, стремительно набирает высоту. Уже молодым священником он производил неизгладимое впечатление на тех, кто первый раз был на его богослужении – речь идёт не о богатырской стати, не о внешности, не о голосовых данных, а о какой-то особой внутренней силе, особом покое, умиротворённости его души. Каждый согласится, что его можно назвать богатырём, скалой, горой, каким-то духовным гигантом. Действительно, Бог, пребывавший в глубинах его сердца, даровал ему особенную стать, особенную силу, основательность. И всё это не столько в его взоре, через его глаза передавалось, сколько через его речь, через его слово.

Все согласятся с тем, что отец Димитрий был совершенно лишен всякой поверхностной сентиментальности, каких-то романтических настроений. При этом он был человеком очень нежным, очень добрым, очень милостивым. Те, кто его знали немножко ближе, нежели слушатели его эфиров, или те, кто видели фотографии, на которых он обнимает детей-сирот или склоняется над ними во время исповеди, признают, что у него была удивительно тонкая, нежная душа, душа художника, душа творческого человека. Отец Димитрий прекрасно чувствовал красоту человеческих характеров, красоту природы. При этом он обладал особенным словом, говорил, в подлинном смысле, с чувством, с толком, с расстановкой. Никогда никуда не спешил, никогда не опережал события. Прежде чем сказать что-то, обводил взором собравшихся.

Если до него собравшиеся на конференциях, чтениях представляли собой какое-то сонное, мёртвое царство, батюшке дано было мгновенно, с первого предложения будить любую аудиторию. Он никого не боялся и смело держал слово перед учёными ли, пред какими-то распоясавшимися молодчиками (и такое тоже случалось), умея покорять не себе, но Христу любого человека. Чем? Удивительной искренностью и простотой. Действительно, он не заботился об изящных словесах и с амвона проповедовал так, как будто бы где-то в избе, дома, дед или отец обращается к своим внукам или сыновьям: интонации совершенно домашние, естественные, простые. Во время проповеди он всегда смотрел на одного, другого, третьего, делал такие паузы, которые призывали раздумывать над значением каждого произнесенного слова.

Это был действительно муж недюжинного ума, как бы мы сказали, муж разума и силы. Послушайте его проповеди: вы увидите, как он прекрасно знаком с предметом своей речи. Он использовал и статистику, и подсчеты, и какие-то выкладки, всегда был предельно доказателен, всегда обескураживал оппонентов. Конечно, мог позволить себе и что-то резкое, может быть, для того, чтобы как раз сбить пену или избавить человека от ненужного романтизма или заполошенности, и обратить его внутрь его собственного сердца.

Конечно, ему свойственна была ограниченность, как и всякому человеку. Но нужно за этой ограниченностью, индивидуальными особенностями видеть совершенно уникальную душу. Человек дела, а потом и слова, он оставил после себя три сиротских дома, немереное количество отстроенных храмов, десятки священников, взрощенных, так сказать, и выпущенных из-под его рясы. За эти десятилетия он воспитал несколько поколений православных христиан, тысячи людей.

Можно утверждать, что благодаря этому человеку в России снизилось число свершаемых абортов, может быть, на сотни тысяч или миллионы. Действительно, он как никто умел ценить ещё нерождённую жизнь. Всем известен его призыв к материнству, к чадородию, с которым единственно он связывал возрождение России. И при этом был очень человечен, мог оказать щедрую помощь совершенно незнакомому, пришедшему к нему в первый раз. Батюшка действительно умел разглядеть в несчастной, поломанной судьбе Божию душу, благородное и верующее сердце.

Я почитаю себя счастливым, что с юных лет был с ним близко знаком. Он оказывал покровительство нашей семье – и матери, и моему старшему брату. И, конечно, не одного меня, молодого священника, он всегда пригревал, привечал, хотя мог искренно и без обиняков, подметив какой-то реальный недостаток, так высказаться на этот счет, что действовало лучше всякого иного стимула.

Вот с кем мне ни приходилось говорить вчера, сегодня, позавчера, все говорят: такого батюшки, ну может быть и будет когда, но заменить его действительно некем. Наверное, потому что он был совершенно искренен, он не дипломатничал, он не считал нужным прибегать к экивокам, для него каждый собеседник – высокого ранга или невысокого – был человеком, который заслуживал правды и только правды.

Не могу больше продолжать свое слово. Может быть, в заключение вспомнить нужно его словесный поединок с нашим прописным атеистом, который сейчас, правда, последний год правеет и как-то мягчеет – Познером, папа которого был одним из разрушителей России. И тот, всегда говоря циничные слова против Церкви, которую он знать не хочет и которую он не любит, почему-то всегда героям своего интервью в конце задает один единственный вопрос: «А что бы Вы сказали, или что Вы скажете тогда, когда предстанете пред Богом?» Ну и каждый из этих героев, может быть, уже заранее готовится, что ему ответить, как сказать последнее слово. Но, конечно, лучше всех в своей манере ответил на этот вопрос отец Димитрий. Когда Познер спросил: «Отец Димитрий, а что бы Вы сказали, что Вы скажете тогда, когда предстанете пред Богом? Батюшка посмотрел серьезно, без улыбки, на Познера: я бы спросил: а что там с Володей? – самим этим Познером. Спросил бы Господа: а как там Володя-то? Тот не нашелся, что сказать на это.

Помяни, Господи, новопреставленного протоиерея Димитрия. И ещё раз замечу: в храме Христа Спасителя отпевают простого московского настоятеля. Но молиться за него будут не только москвичи, а без сомнения, вся Россия, и не одна Россия. Будем верить, что наши соборные молитвы помогут его душе подняться к Божьему престолу и обрести оправдание у Господа, Которого он любил более всех и более всего.

Помню, как молодым человеком я присутствовал на беседе, домашней беседе, когда ещё всё было скрыто, нельзя было публично проводить лекции, отец Димитрий, ещё молодым священником, тогда говорил разумные слова: уж если придется нам страдать и терпеть какие-то гонения, это будет исключительно ради Господа Иисуса Христа. Ни по политическим мотивам, ни по иным каким-то: уж если страдать, то только за Господа. Он был к этому готов и, конечно, вся его пастырская жизнь была крестоношением. Дай Бог ему Царства Небесного, и, его святыми молитвами, Господи, помилуй нас. Аминь.


1  1 Кор. 15, 9 – 10.
На фото: Протоиерей Димитрий Смирнов среди роз.
Протоиерей Димитрий Смирнов
декоративная горизонтальная черта
Проповедь