Нашли ошибку?
Ctrl/Cmd + Enter

Небесное Семя

Проповедь на евангельскую притчу о сеятеле. Душа наша бывает в разное время разная, и каждый должен внимать себе и смотреть, как он приемлет семя Божественной благодати.

00:19:19
Небесное Семя
Протоиерей Артемий Владимиров

Поздравляем вас, дорогие матери и сестры, с днём обретения мощей Оптинских старцев.

Мне вспоминается, как в этот самый день, в 98-м году, совершенно непреднамеренно я оказался в Оптиной пустыни. И в этот самый день поднимали и переносили из недр земных в соборы гробы святых старцев. И, как священник, я участвовал в этой процессии и сподобился нести на плечах гроб старца Исаакия. Но особо мы чествуем сегодня преподобного Амвросия – печальника, утешителя, к которому в конце XIX столетия, этого непростого века, стекалась вся Россия. Частица его мощей находится в напрестольном кресте, который пришёл к нам из Нило-Столобенской обители.

И, конечно, нам остается лишь удивляться этой традиции живого преемства, золотой цепи, звеньями которой были Оптинские старцы. От уст к устам, от сердца к сердцу, от одного к другому Божественная благодать, как пишет об этом Иисус, сын Сирахов, словно вода по каналу, переходила от святого Паисия Величковского через его учеников к преподобному Льву Оптинскому, затем к преподобному Макарию, затем Амвросию Оптинскому. Затем растеклась: преподобный Варсонофий Оптинский, Анатолий, иной Анатолий, Никон. И мы постигаем, насколько это важно в Православии: живая традиция, преемство – от учителя к ученику Божественная благодать, пользуясь смирением ученика и любовью учителя, таинственно переходит и осеняет сердце преемника.

А завершим мы сегодня нашу Божественную литургию, вспомнив ещё раз слова Спасителя: «Изыде сеятель сеять»1. Среди нас находится Божественный Сеятель, и Он и поныне сеет, разбрасывает семена Своего слова. Этим Божественным семенем каждый из нас воззван к вечной жизни, как мы читаем у апостолов, именно: что рождены мы нетленным семенем Божественной благодати2.

Но и поныне, являясь чадами Матери Церкви, мы это семя, сеемое Сеятелем, призваны воспринять в недра нашей души. А душа наша бывает в разное время разная. И в этой притче говорится о том, насколько немощно, непостоянно, зависимо человеческое сердце. Воистину свято место пусто не бывает.

И семенем в данном случае уже можно называть не только благодать Крещения, но и молитву – дыхание жизни, к которой все мы призваны. Семенем можно называть само имя Господа Иисуса Христа, о котором мы сегодня молились: да святится имя Твое. Семенем можно разуметь молитву Иисусову, являющуюся главным духовным поделием усердных христиан, и особенно иночествующих. А если хотите, то и Его Пречистое Тело и Кровь – это тоже нетленное Семя, которое сегодня пало в борозды нашего сердца.

Так вот, это Семя каждый приемлет по-разному. И хотя часто считают, что под образами утоптанной дороги, каменистой почвы, земли, заросшей тернием, и хорошо разрыхленной тёплой земли, под этими образами можно разуметь различные типы, склады, устроения личностей, но кажется, что сердце одного человека бывает когда-то дорогой утоптанной, а когда-то почвой каменистой, а когда-то бурьяном поросшим огородом, а когда и разрыхлённой тёплой землёй. Потому что устроение нашей души непрестанно меняется. И каждый должен внимать себе и смотреть, как он приемлет Семя: как он причащается Святых Христовых Таин, как он призывает имя Господа Иисуса Христа, с каким расположением, с какой верой, в каком состоянии.

И так как наши сердца всегда находятся в движении, волнении, то мы властны, наблюдая за собой, меняться от худшего к лучшему. И когда наши помыслы гуляют на стране далече, телом мы в храме или у аналоя, а душой неизвестно где, – вот тогда налетают хищные птицы, демоны, и мгновенно похищают драгоценное Семя, нами воспринятое. И нужно бояться как огня этого состояния рассеянности, беспамятства, многозаботливости, суетности, взбаламученных чувств, когда душа разбурокана, когда она сама не своя. Потому что в злохудожную душу премудрость не войдёт; в теле, повинном греху, обитать не будет. И лукавый тут как тут – похищает благодать причащения или стирает в нашем сердце память о предстоянии Богу, если мы не трудимся над собою.

А вот бывает, что сердце напоминает каменистую почву, то есть посещает нас состояние недовольства, ропотливости, осуждения. Страшные валуны, камни – это осуждение, обида, недоброжелательность, мнительность, недовольство. «А как ещё к людям относиться, когда они такие? – размышляет бедная душа. – Ну я буду молиться, Господь с ними». Однако, коль скоро душа не примирена, нет в ней правильного восприятия людей, то есть сострадания, сожаления, сочувствия, то семя нашей молитвы быстро всходит – мы можем чувствовать даже некую радость богообщения, лёгкость молитвословия – но солнышко посветит, вновь какой-то предмет для недовольства, раздражительности, обида, – и остается сердце без плода. Растение молитвы усыхает – корня нет по причине вот этих валунов: самолюбия, самомнения, своеволия. Корня нет, растение засыхает на корню. Смирения нет, нет осмысления, осознания себя самым слабым, самым немощным, самым последним. Нет и любви ко Христу, Который пришел грешных спасти, взыскать и спасти погибших.

Но иной, может быть, не отличается таким несчастным свойством, что он запоминает всё плохое, или что все у него плохие. Есть люди с лёгким сердцем или отходчивые, которым не свойственно угрызаться злыми воспоминаниями. Зато другая напасть – к ним приходит бурьян, плевелы многозаботливости: первое, второе, пятое, десятое, знать про всех всё и вся вне себя. Вроде бы нужно каждому помочь, с каждым пообщаться, но заглянуть в душу свою как бы и некогда, и молитва опять-таки не укореняется за этим ветром в ушах и шумом в голове. Человек к вечеру бывает совершенно опустошённым – нет теплоты сердечной, нет предстояния Господу, а есть только воспоминания, что, чего и как, есть обращённость вовне, но нет внутрисебяпребывания. И Семя заглушается, человек чувствует, при всей своей хлопотливости о благе ближних неудовлетворенность, пустоту, нет у него ощущения полноты бытия, а полнота – это Христос, всё Собой наполняющий.

Но нам нужно стремиться не к первому, не к второму, не к третьему, а к четвёртому – чтобы земля нашего сердца была разрыхлена, то есть мы знали свои недостатки, исповедовали их, боролись с ними, чтобы земля была удобрена. Чем удобрена? Сокрушением, самоукорением, дай Бог, слезой, пролитой от сознания своего окаянства, или состраданием, или умилением, когда мы сознаём, как милостив Господь. И вот счастлив тот, кто трудится в своём наделе сердечном, и мало-помалу его сердце, перепаханное, бороною пройдённое, освобождаясь от всякой гордости, осуждения, многозаботливости, начинает напоминать собою молчащую разрыхленную землю, чающую этого драгоценного Семени. А по приятии Семени – причащения Святых Таин, внимательного молитвословия, земля скрывает в недрах это Семя, согревает его, ждёт – время нужно, терпение нужно, молчание нужно, неосуждение потребно. И Бог даёт этому Семени рост и всходы, и приносит человек в тридесять, в шестьдесят, и в сто.

Некоторые говорят, что это тоже различные типы людей: отшельники во сто крат, общежительные монахи в шестьдесят крат, благочестивые миряне в тридцать крат. А может быть, это и наше собственное сердце, ибо когда мы вознамеримся всех пожалеть, ко всем относиться с человеколюбием, не различать правых и виноватых, только за одно такое христианское расположение души, сочувствие, которое нам дается, как и благодать, свыше, человек обретает в себе способность предстоять Господу в молчании, в тишине. А иной урывает время, почитает чуть-чуть Священное Писание, поразмыслит над ним или в течение десяти минут перед сном уединится – и вот в священном безмолвии души Семя видимо прорастает: душа на краткое время забывает мир и всё земное и едина с единым Богом беседует. А третий трудится над тем, чтобы стяжать смиренное о себе суждение, убеждается в том, что он последний среди всех и, не осуждая никого, исполняется любовью к ближним. И молитва его бывает плодоносна и, Богу содействующу, душа выходит в иной мир; оставаясь в этом теле, приобщается к вечности.

Во всяком случае, нам должно по причащении Святых Христовых Таин осознать, что Семя воспринято, борозды нашего сердца приняли великую Святыню. Остальное уже зависит от нас: сохраним ли или попустим хищным птицам всё склевать, или бурьяну угасить это Семя, или солнцу привести его к увяданию. Или будем в течение сегодняшнего дня приносить плод в благодарении, терпении, молении, сочувствии, в служении Господу нашим духом.


1 Мф. 13, 3 – 9.
2 См.: 1 Пет. 1, 23.
На изображении: вышел Сеятель сеять.
«Вышел сеятель сеять...»
декоративная горизонтальная черта
Проповедь