О трепете боголюбивой души

Проповедь на воскресное евангельское чтение. Нам до́лжно думать о том, как оживить собственную душу и освободиться от состояния окамененного нечувствия – бездвижности, равнодушия, вялости.

00:13:11
О трепете боголюбивой души
Протоиерей Артемий Владимиров

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Святые мироносицы недоумевали, кто поможет им проникнуть внутрь Гроба. Но едва лишь только они, подойдя к пещере, успели озадачиться этим вопросом, как увидели: камень велий сдвинут со своего места! А дальнейшее привело их, по слову апостола Марка, в ужас и трепет. Ангел в образе юноши в белом одеянии указал им на Гроб: «Напрасно ищете, Его нет здесь, Он воскрес и предваряет вас в Галилее, о чём вы должны сказать братиям вашим, апостолам». Святые мироносицы поспешали назад в великом страхе и трепете, ибо боялись, говорит святой Марк, боялись и увиденного, услышанного; и боялись замедлить с выполнением того, что им повелено; боялись, быть может, что-то упустить из открывшегося им.

По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его.

И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца,

и говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба?

И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик.

И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись.

Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен.

Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам.

И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись1.

И можно обратить внимание на это слово: «объял их трепет». Русское слово «трепет» в данном случае говорит об особом состоянии души, пришедшей в волнение. Но причиной этого волнения является не что-то внешнее, что может привести в испуг и, так сказать, парализовать душу, но причиной этого трепета является посещение Божие, соприкосновение с душой иного, нездешнего, духовного мира в общении с небожителями, проводниками силы Божией. И когда это соприкосновение произошло, то так называемое окамененное нечувствие – хорошо нам знакомое состояние, когда душа ни ада не боится, ни рая не желает, но как будто бы замерла внутри себя, – это окамененное нечувствие, в какой-то степени свойственное всем людям, падшим в Адаме, заменилось иным состоянием – внутренней жизни, внутреннего движения, внутреннего трепета, когда каждый фибр души, так сказать, пришёл в состояние движения. Отсюда стремительность их. Этот трепет, очевидно, наполнял самые слова их о том, что́, кого они увидели и какое повеление получили – встречать Господа в Галилее! Этот трепет, конечно, и вовне запечатлён был – в выражении их лиц, глаз, во всём их облике.

И нам, безусловно, неправильно было бы рассчитывать на подобные же желания: то есть лицем к лицу увидеть небесных вестников. Тем паче что Священное Писание свидетельствует: человек не может остаться живым при встрече с ангелом Божиим, если только не укрепит его Господь особой силой. Не нам об этом думать, потому что велика опасность прельщения, ибо и лукавые не брезгуют являться иным в виде ангела света. Но нам, конечно, до́лжно думать о том, как оживить собственную душу, освободиться, по крайней мере, от состояния окамененного нечувствия – бездвижности, равнодушия, вялости, инертности и прийти в состояние жизни – движения, устремлённости ко Господу. Очевидно, что тут без импульса свыше, без воздействия благодатной энергии Духа Святого ничего быть не может. Но что-то, безусловно, требуется и от нас.

Итак, вот этот священный трепет, пронизывающий душу всецело и всецело обращающий её к духовному миру, может прийти к человеку по милости Божией. Но не без его собственных трудов. В чём они должны бы заключаться? Конечно, в том, чтобы внимать, внимать и внимать собственной душе. Если моё внимание всё обращено вовне, и я просто не успеваю замечать, что творится в моём сердце, какие там гуляют помыслы, какие там поднимают голову страсти, то я могу лишь испытывать какой-то животный страх перед внешними обстоятельствами, но Божественного трепета мне не видать как собственных ушей. А вот самонаблюдение, то, что называется трезвение – это и внимательность, одновременно и готовность тотчас забить тревогу, когда что-то негожее шевелится в душе, тотчас усилием воли, молитвой начать сопротивляться этому нежданному гостю, как учит апостол Иаков: сопротивьтесь диаволу, и убежит от вас2, – это, конечно, делание, совершенно необходимое для христианина, желающего приблизиться к своему спасению.

То же самое можно сказать и в отношении обращённых нами к Богу слов молитвы. Вот некоторые думают, что непрестанная молитва – это нечто, произносимое где-то в глубинах сердца само собою – я своими делами занимаюсь, а непрестанная молитва там тикает, словно маятник, в моей душе. Многие подвижники благочестия такое «бульканье» души не считали за великое и даже считали за нечто противоположное требуемому. Но по смыслу мольбы, моления мы, наблюдая за своей душой и взывая ко Господу, должны стараться именно с чувством, с толком, с расстановкой призывать Иисуса Христа, вовсе не гоняясь ни за каким количеством произносимых молитв. Эта практика, как говорит святитель Игнатий, порочна, то есть она не имеет никаких благих последствий – гнать эту молитву, как кассир костяшки счётов перекладывает. Но подобает умом действительно вникать в каждое слово. И пусть это будет молитва медленная, неестественно медленная, но такая, что мы вкладываем в неё частичку души, и эту частичку души, помещённую в молитву, полагаем к стопам Господа Иисуса Христа. Это путь оживления души, которая становится способной воспринимать мир духовный.

Конечно, чтобы прийти к такому благоговеинству пред Создателем, нужно взращивание и некоторых других благочестивых чувствований, в частности и прежде всего, memento mori – помни о конце, помни о том, что жизнь кратка. Готовься, быть может, сегодня, аще Бог изволит, предстать пред Ним. По крайней мере, вспоминай об этом. И эта память смертная – лучшая помощница к оживлению нашей души. Отсюда рождается другое чувствование – всецелой зависимости нашей от Господа. Мы Им движемся и существуем3, мы в Его руках всецело. «Отвращу тебе лице, смятемся»4 – отыми Господь на миг, на секунду промышление Своё от нас, и мы бы исчезли. Поэтому чувство зависимости от Господа, а значит, всецелой принадлежности Ему весьма полезно для того, чтобы душа сделалась живою. А если есть чувство зависимости от Господа, всеблагого и любящего, то значит, пусть появится и чувство благодарности, признательности – Он щедродательный Отец, Который изливает Своим рабам бесчисленные благодеяния. И если мы знаем Своего Господа и каемся пред Ним, то потоки Его Божественной любви, несомненно, снисходят в нашу душу.

И добавить остаётся лишь, если говорить о трепете и благоговеинстве, всеусильные усилия, чтобы не осуждать людей. Потому что благоговейный, благомыслящий раб Господень не будет прикасаться к чужой собственности. А ближний принадлежит не нам, но Богу. Пред своим Господом он стоит, пред Своим падает. Силен Бог восставить его5. И поэтому благоговение к ближнему, некое бережное отношение к его бессмертной душе – это прекрасный признак того, что и наша душа начинает мало-помалу оживать, и входит в неё страх Божий, начало премудрости6 Господней. Аминь.


1 Мк. 16, 1 –8.
2 См.: Иак. 4, 7.
3 См.: Деян. 17, 28.
4 См.: Пс. 29, 8.
5 См.: Рим. 14, 4.
6 Ср.: Пс. 110, 10.
На изображении: икона жён-мироносиц у Гроба Господня.
Жёны-мироносицы у Гроба Господня
декоративная горизонтальная черта
Проповедь