Нашли ошибку? Ctrl/Cmd+EnterНашли ошибку?
Ctrl/Cmd + Enter







Святой Порфирий Кавсокаливит о любви к ближнему

Христианин, по замыслу Создателя, как учил старец Порфирий, – это чистое и прозрачное стекло, линза, через которую Божественная Любовь изливается и освещает всю вселенную.

00:38:01
Святой Порфирий Кавсокаливит о любви к ближнему
Протоиерей Артемий Владимиров

Сегодня мы завершаем, дорогие, установленное Церковью чтение Великого покаянного канона – с тем, чтобы в четверток пятой седмицы еще раз поучаствовать в благодатном молитвенном стоянии в честь матери нашей Марии Египетской. И в завершение этого благодатного четырехкратного вечера я хотел бы посвятить ещё несколько слов святому Порфирию Кавсокаливиту, наставнику монашествующих и широкого круга благочестивых мирян Греции конца XX столетия.

Вчера мы беседовали о молитвенной практике святого Порфирия, и, обобщая сказанное, говорили о том, что, по его благодатному суждению, нужно стараться всецело вверить себя Искупителю, буквально принять и понять Его слова: «Аще не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Нужно довериться водительству Божественной благодати, смирить свой ум, свое гордое сердце, склонить главу пред Десницей Божией в совершенной уверенности, что Господь примет и поймет, и простит, и очистит, и обновит,  — только бы мы уверовали в Него как в Бога Воплощенного и посвятили Ему свою жизнь без остатка в ответ на Его Божественную любовь, ибо Он без остатка посвятил Себя нам.

Кому-то могло показаться, что святой Порфирий с его пасхальным гимном Христу, монашеству, молитве, Божественной Литургии как будто не ведал никаких трудностей земного бытия. Это далеко не так. Знакомство с его жизнеописанием говорит о постоянных целожизненных трудах, в которых пребывал этот удивительно цельный, мудрый и красивый душой человек.

Что-то в его жизнеописании для нас остаётся непонятным. Так, невероятно, но, в юности получив предельную для человека благодать, он стал священником в двадцать с небольшим лет и получил от афонских старцев самые разнообразные дары Святого Духа, в том числе и ве́дение человеческой души. Двадцатилетний юноша, став священником при Афинской городской больнице в самом центре столицы Греции, в течение более чем тридцати лет нёс это послушание. Этот юноша, оставаясь безвестным и скромным, — он не давал интервью, не печатался в газетах, тогда не было интернета, — но он ежедневно служил Божественную Литургию, ежедневно обходил палаты этой огромной больницы, исповедуя, причащая людей, и мало-помалу стал герондой, то есть умудренным благодатью духовником.

Что же непонятно в его жизни для нас? Ещё будучи афонитом, он просил, чтобы Господь наградил его какой-то тяжелой болезнью, и с Афона ему пришлось уехать в силу крайнего нездоровья. Ему хотелось пострадать за Христа, нести какой-то крест любви к Нему. И нам, священникам, иногда встречаются на исповеди люди, которые признаются: «Вот я просила себе такой-то и такой-то болезни, вот я хотела умереть». — Но всё это настолько неразумно, тщеславно, немудро. Не убежден, что Господь слышит мать, которая просит, чтобы болезни ребёнка перешли на неё, лишь бы тот выздоровел. А вот старца Порфирия Господь услышал, и, помимо многих и многих недугов, он уже в глубокой старости заболел онкологией гипофиза, лишился телесного зрения, хотя был духовно зрячим человеком. Старец не избегал медицинской помощи — у него было много всяких недугов, — при этом совершенно вверялся Небесному Врачу и с терпением нёс крест, который, по нашему суждению, не совместим с жизнью,  — оставаясь счастливым и даже блаженным человеком.

Не будем об этом подробно говорить —  ясно только одно, что жизненный пример старца Порфирия, его судьба никак не вписывается в судьбу обыкновенного рядового христианина. Желающие могут сами подробнее ознакомиться с жизнью святого старца и узнать, что в ней было сверхъестественного, чудесного. Скажу лишь кратко, что Дух Святой открыл ему все тайны неба и земли. От его взора не скрывалось ничего. Идя по древней греческой земле в поисках удобного места для обители, он смотрел вниз и вверх, и Бог даровал ему совершенное ве́дение о прошедших эпохах: ста, двухсот, пятисот, тысячи лет тому назад. Он видел, где протекают артезианские воды, где находятся старинные кладбища, кто на них похоронен, кто подвизался в разрушенных обителях; видел, где находятся клады, сокровища... С чужих слов это может показаться сказкой, но, читая это жизнеописание, ты понимаешь: нет, не сказка, — потому что многое открывал ему Господь, однако не всё было дозволено передать огласке и ведению. Он не разрывал кладов, не вскрывал гробниц, он жил Христом и исполнял Его святую волю.

Характерный эпизод. Молодым священником, отец Порфирий неудачно повернулся, упал и сломал ногу. Перелом был тяжёлый, двойной. И он столкнулся с крайним бессердечием в этой самой городской больнице. Дело в том, что в пятидесятые-шестидесятые годы Греция — это светское государство, там встречалось немало людей, настроенных против Церкви, против священнослужителей. И вот такой горе-хирург стал в насмешку обличать молодого священника в тайных грехах: «Что это Вы тут загремели с таким переломом? За что Вас Боженька наказывает?». Отец Порфирий встретился не просто с халатностью, а с безобразным отношением к себе как к пациенту. Ему неправильно сложили поломанные кости, неправильно загипсовали ногу, при том что Дух Святой, живший в нем, подсказывал: «Если так срастется нога, ты не сможешь ходить. Необходимо снять гипс и заново собирать кости». Батюшка, простой, как отрок, всё это выложил врачу, вернувшемуся с медицинской «летучки». Священника подняли на смех, стали его ругать: «Да что Вы вообще такое говорите? Кто ты такой, чтобы нам указывать, как тебя лечить?». Батюшка не унимался, потому что совесть ему подсказывала, что он не сможет служить, не сможет ходить. Проявил, я бы сказал, крайнюю настойчивость, которая сочеталась в нем с крайним смирением. Кончилось тем, что ему без наркоза ломали ногу. Врач не верил в свою ошибку; ломали ещё два раза, и отец Порфирий, понимая, что выхода нет, молился Богородице, терпя нечеловеческие страдания. Подобные страдания не обходили его стороной вплоть до кончины.

Но сегодня мне хотелось бы раскрыть другую тему: его пастырство, его воззрения на заповедь о любви к ближним – заповедь, которая является перекрестной по отношению к первой заповеди о любви к Богу, является неотъемлемым условием стяжания нами Божественной благодати, ибо только любящий брата своего любит Бога. Но не наоборот: «Не любящий брата своего, которого видит», по определению, не может даже приблизиться к Человеколюбцу Богу.

Итак, воззрение старца Порфирия, так сказать, пафос его учения, которое искорками, блестками рассыпано в нескольких книгах, переведенных на русский язык и доступных современному читателю: Бог есть Любовь. Божественная Любовь воззвала этот мир к бытию. Любовь свела Сына Божьего с неба на землю. Христос есть Любовь Распятая и Воскресшая. Господь, даруя искупление, отверзает нам доступ ко Отцу. И христианин, по замыслу Создателя, – это чистое и прозрачное стекло, это линза, через которую Божественная Любовь изливается и освещает всю вселенную.

Если мы хотим, чтобы Бог взял нас на руки, соделал наше сердце Своей всегдашней обителью, даровал нам очищение, освящение, блаженное с Ним единение, ввёл нас в общение с Собою, — Отцом и Сыном и Духом Святым, — мы призваны мыслить и чувствовать, жить и действовать, как Он. А Он, создав этот мир, печётся о целокупности Своего творения. Как говорит царь Соломон: «Богу не свойственно губить то, что Он создал. Бог помышляет о том, чтобы не отвергнуть и отверженного».

Итак, святой Порфирий заветными для себя словами из учения Христа выбирает речение из Тайной Вечери: «Отче, да будут все едино. Да будут они едино, как Мы — едино. Ты во Мне, и Я в них». Да будут все ученики Мои едины. Едины в теле Церкви, едины в Духе Святом, едины в образе мыслей и Божественной любви. Что же говорит святой Порфирий, вынося из собственного опыта вслед за этой молитвой? —  Мы всегда пребываем в единстве с Богом и друг с другом, мы никогда не бываем одни и одиноки. Мы всегда находимся в таинственном союзе, единении, центром которого является Христос. Он наш Отец, мы Его дети. У нас одно человеческое естество. Это только на внешний, непросвещенный взгляд кажется, что есть Иван, есть Петр, есть Мария. Да, они, конечно, есть, но они не обособлены друг от друга. Невидимыми узами, ниточками, энергией Святого Духа Иван, Петр, Мария, все Христовы ученики собраны в тело Церкви. И то естество, которое нам представляется рассеченным — «ты не я, а я не он», — во Христе, свершившем Свой искупительный подвиг, это естество собрано, воссоединено.

Мы — многие личности в едином естестве. То, что обычно говорят о супругах: что муж и жена — это единое целое, единая Церковь, — для старца Порфирия было справедливо в отношении всех Христовых учеников. Поэтому он был необыкновенно чуток на исповеди к признаниям, касающимся вот этого болезненного, то есть неправильного отчуждения, индивидуализма, отторженности одного от другого. Говорил примерно так: «Вот на тебя набросился твой собрат. Или сестра из твоей обители набросилась на тебя в крайнем недовольстве, в крайнем огорчении, просто тебя унижает. Не подумай, что с тобой происходит что-то плохое или неправильное и о ней не думай ничего плохого. Не дай тебе Бог от нее шарахнуться, внутренне её осудить. Знаешь, что происходит? – Вот ты идёшь по лесной дорожке и вдруг видишь, что твоего друга, твоего брата, твою же сестру сверху атаковал леопард. Или на него набросился тигр, хищный лев, и, задавив этого человека, начинает рвать его на куски, разрывать на части. Что ты будешь делать? Подойдешь, пока лев занят своим делом, и, чтобы несчастный твой собрат не мучился, ударишь его ногой в голову, чтобы он поскорее умер? —  Нет, ты исполнишься крайней степени сострадания, ужаса, будешь звать на помощь: «Помогите!», сам бросишься, если можешь что-то сделать, чтобы вырвать его из лап этого лесного убийцы.

 — Точно то же, — говорит старец Порфирий, —  происходит, когда тебе кто-то недоброжелательствует, плохо к тебе относится, обижает тебя, как мы говорим, «размазывает о стену». Если бы у тебя открылись духовные очи, ты бы увидел страшную картину, разворачивающуюся на твоих глазах: увидел бы лютого человекоубийцу, который душит бессмертную душу твоего собрата, скручивает ее в бараний рог и тащит в преисподнюю — через страсти гнева, похоти, гордости. Если ты нормальный человек, — говорит старец Порфирий, — ты должен заплакать, сердце твое должно сжаться от ужаса, сожаления, ты должен взмолиться о нем, потому что это твой брат. Как мать жалеет ребенка, так ты должен сострадать всякому человеку, уродуемому страстями».

Интересно, что именно это же говорил праведный Иоанн Кронштадтский (раскроем только его дневники). Это же говорил святой Иоанн Златоуст: «Чем больше кто-то ненавидит тебя, тем больше жалей этого человека, зараженного демонической энергией. Его бессмертную душу диавол хочет похитить у Христа». Я думаю, что приведенной картинки достаточно, чтобы начать совершенно иначе оценивать самого себя в подобной ситуации, настраиваясь на иные чувства, нежели те, которые спонтанно возникают у нас, когда мы встречаемся с такими примерами.

Но у него есть еще гораздо более глубокие и тонкие мысли. Душа, по утверждению старца Порфирия, — это необыкновенно чуткое, совершенное создание, подобное нежному цветку с тончайшим ароматом. Душа драгоценнее всего мира. Душа, получившая дар Святого Духа, — это существо с невиданными способностями и возможностями. Если ты кого-то осуждаешь в глубинах своего сердца, но держишь язык за зубами, не думай, что испытываемые тобой несветлые чувства и возгнетаемые тобой худые помыслы ничего не значат. Энергия разрушения исходит от тебя ничуть не меньше, чем, если бы ты с кинжалами набросился на нелюбимого тобой человека. И он, — так утверждает старец Порфирий, — это чувствует интуитивно, кожей, ощущает это подсознательно. Поэтому можно, — как говорит старец Порфирий, —  принести большой вред окружающим людям, испуская из себя тёмные волны, сидя где-то в своем углу, в чулане, на чердаке, из подполья генерируя эту энергию зла.

Также старец Порфирий пишет о воспитании. Мать, вот твой ребенок вызывает у тебя чувство неудовольствия: он перестал хорошо учиться, стал грубым и тебе же делает выговоры. Ты пытаешься ему что-то доказать со слезами на глазах, с пеной у рта, а он сопротивляется. Любое принуждение вызывает сопротивление, любое обличение заставляет человека защищаться. Никакого толку из твоих выговоров и лекций не будет. Он будет становиться только хуже, более дерзким и наглым. Это самозащита, это естественная реакция падшего существа. Но если ты хочешь, чтобы ребенок избавился от травм, которые он же получил в детские годы, когда вы с отцом ругались у него на глазах, нужно стать святой, то есть предельно раскрыть свое сердце Господу, изливать Ему душу. Поверять Создателю твою боль за сына, просить, чтобы Он умилостивился, исцелил его от душевных травм детства. И поверь, если ты будешь с верой докучать Христу тайной молитвой, ничего не говоря ребенку, Бог будет говорить с ним Сам. Если ты будешь держать Христа за кончики Его хитона, как кровоточивая жена, то увидишь, — все наладится.

Наставления старца Порфирия парадоксальны. Многие люди из разных сословий общества, приезжавшие к нему, поначалу просто не верили. Опешившие, они уходили. «Что значит «стать святым»? Я нормальный, обычный человек…» Но старец тоже был обычным человеком, только близким к Богу, исполненным Божественной мудрости.

Итак, если мы хотим, чтобы в нашей духовной жизни все было правильно; если мы хотим, чтобы Божественная благодать витала над нами и в нас; если мы не хотим сбиться с пути, но желаем очищения, освящения; если хотим прийти к мажору, к Пасхе, к радостному прославлению Создателя; хотим чувствовать Его дыхание, прикосновение; хотим быть орудиями Его благодати, всего-то навсего нужно быть крайне внимательными в нашем обращении к миру, к людям.

Старец Алексий Мечев говорил то же самое. Сложным натурам, подчас запутавшимся в своих духовных установках, он говорил: «Будь солнышком!». «Будь солнышком!» — то есть тайно, мысленно на уровне чувства, на уровне духа , изливай доброжелательство правым и виноватым, ближним и дальним. Желай всем счастья в этом мире большом, желай им всего того, чего желает им Бог, ради каждого из нас ставший Человеком. И это благожелательство, это радушие, эта открытость души, эта тайная, отнюдь не показная теплота, во-первых, произведет благодатные изменения в этом мире, а во-вторых, совершенно раскроет твое сердце для Создателя. И Господь, воспользовавшись вот таким чуднЫм, или чУдным качеством твоей души, явит тебе Свое спасительное присутствие, и спасение станет возможным, и жизнь превратится в сказку. Старец Порфирий был живым носителем благодати, и ему нельзя было не верить, настолько душа его остро ощущала эту тайну любви.

И последнее. Часто мы все-таки отделяем мир Церкви от мира, лежащего вне Церкви, людей, обращенных ко Христу, от людей, повернувшихся к Нему спиной. Просвещенная благодатью душа старца  — мы говорили о заветной мысли «Да будут все едино» —  воспринимала всех людей как Божественные создания, ради которых Бог пришел в этот мир и раскинул на Кресте руки; воспринимала всех людей как любимых Господом, ибо и за них Он излил Свою Кровь. Христос хочет, чтобы все пришли к Нему, прильнули к Нему как к Искупителю, воспользовавшись Его Голгофскими страданиями и Воскресением. И в этом расположении ко всем людям, ко всему человечеству, которое старец воспринимал как одну семью, заключалась тайна его удивительного воздействия, влияния на всех, кто только ни соприкасался с ним в этой жизни.

Вспомним, что Греция семидесятых-восьмидесятых годов — это уже западное общество с последствиями сексуальной революции, развращенностью студенчества. Это появление хиппи, которые из чувства протеста, безысходности, изломав собственную жизнь, добровольно становились социальными изгоями. Уже тогда отдельные острова Греции были местом сходок и сборищ этой покинутой, никому не нужной, крайне развращенной и, следовательно, тяжко страдающей молодежи. А старец Порфирий, который тридцать пять лет нес служение в городской больнице и потом жил вместе со своими братом и сестрой в каком-то простецком вагончике, не оставлял мысли о созидании женского монастыря. Но ему никто так просто не помогал, и поэтому он сам сажал, как Антон Павлович Чехов в Мелихово, десятки фруктовых деревьев, сам проводил канализацию, воду, был тружеником, замечательно добросовестным, человеком, знавшим практическую сторону жизни как никто, всему научившись на Афоне.

Так вот, удивительно почитать из книг о старце Порфирии, как к нему приходили эти изуродованные западным обществом люди. Он принимал всех как родных детей, вовсе не страдая аморфным представлением о христианстве, экуменизмом или еще чем бы то ни было, но и не отождествляя человека с ошибочностью исповедуемых им убеждений. Он согревал эти озябшие души Христовой любовью, которой светился, которой вдохновлялся. Напомню, христианство было для него поэзией, монашество — блаженством, его так и называли «райским жителем», «небожителем», какой-то небесной птицей. В нем не было ничего черствого, равнодушного, и поэтому не мудрено, что Божья благодать, свободно изливаясь чрез его сердце, часто свершала поразительные чудеса в людях, психологически совершенно не готовых переступить порог храма.

И самое последнее. Старец Порфирий — это воплощение церковности. Церковь для него – не институт, не лавка древностей, не комбинат духовных услуг, Церковь для него — это рай на земле. В этом смысле он сходен с отцом Иоанном Кронштадтским, который пел гимн Церкви и был насыщен её светом и теплом в очень сложные синодальные времена церковного бюрократизма и многочисленных ошибок, допускавшихся во внешнем управлении Церковью высокими чиновниками. Послушаем, что говорил старец Порфирий: «Я предпочитаю ошибаться вместе с Церковью, нежели быть правым вне Её». Это он говорил по поводу «старостильников», которые ушли в раскол, покинули корабль Церкви. Хотя всем ревнителям благочестия было прекрасно известно, кто вводил новый стиль и под чьим давлением в двадцатых годах греки, как и некоторые другие европейские народы, увы, восприняли эту реформу.

Старец Порфирий кожей осязал тепло Матери Церкви, и поэтому он совершенно иначе смотрел на критику архиереев, монастырского начальства. Он всегда внутренне переживал, болел, его душа сжималась, он понимал, что так легко с водою выплеснуть и ребёнка, так легко, обсасывая какие-то негативные церковные сюжеты, поранить саму Мать Церковь, Главой которой является Христос, в которую входят и Богородица, и Ангелы, и святые Божии человеки. В этом смысле книги, посвященные старцу Порфирию, очень полезны —  нужно только уметь их читать — для наших современников, для крещёных христиан, воцерковленных и не очень, в России. Потому что этот соблазн: свою «праведность» поставлять впереди Матери Церкви и под общую гребёнку критики отчуждать себя от Её благодатного единства, — достаточно велик.

И в заключение. Сегодня память о старце Порфирии благоговейно сохраняется в Греции. Живы его духовные дети, в том числе игумения монастыря, который он построил собственными руками. Живы его духовные чада. Поэтому появляются все новые и новые книжицы, дающие нам возможность с разных сторон взглянуть на этого замечательного пастыря, слово которого обладает удивительной притягательной силой по причине смирения, любви и красоты души этого человека.

Благодарим за внимание. Храни вас Господь!

Фото: старец Порфирий Кавсокаливит.
Старец Порфирий Кавсокаливит
декоративная горизонтальная черта




СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ

Евангельские события
воскресные утренние Евангельские чтения
Евангельские притчи
Ещё темы ↓
иные Евангельские чтения
Деяния святых апостолов
Послания святых апостолов
Ветхий Завет

ДВУНАДЕСЯТЫЕ И ДРУГИЕ ПРАЗДНИКИ

двунадесятые праздники
великие и иные праздники
дни памяти святых, икон и чудес
Ещё темы ↓
Недели Рождественского поста
Недели перед Великим постом
Службы Великого поста
Страстная седмица
Недели от Пасхи до Троицы
светские праздники

СВЯТЫЕ

святые Ангелы
апостолы и равноапостольные
пророки и праотцы
Ещё темы ↓
святители
преподобные и преподобно­мученики
страстотерпцы и мученики
блаженные
благоверные и праведные