Нашли ошибку? Ctrl/Cmd+EnterНашли ошибку?
Ctrl/Cmd + Enter







Татьянин день

Протоиерей Артемий Владимиров

Быть может, кто-то из читателей, кому попадалась книга «Мой Университет», описывающая события моей студенческой юности, помнит, что учащиеся английской кафедры филологического факультета МГУ своим профессиональным парнасом почитали английский театр. Занимал он в семидесятые-восьмидесятые годы помещение бывшей университетской церкви во имя святой мученицы Татианы. Это здание составляет крыло, параллельное знаменитой библиотеке с её императорскими фондами, и выходит на Большую Никитскую улицу (в советское время она носила имя писателя разночинца Герцена).

В девяностые годы, когда университетское начальство стало склоняться к мысли о передаче здания православному приходу и о возрождении храма, дискуссия по этому поводу переросла в самую настоящую информационную войну. Противники Православия, видимо, понимали, что Татьянинскому храму суждено быть первой ласточкой, и вслед за его возвращением высшие учебные заведения страны, особенно те, которые имеют дореволюционную историю, воспомянут о своём духовном первородстве и с готовностью примут «эстафетную палочку» от Московского университета.

Пьесы, одна другой кощунственнее, ставились тогда на подмостках английского театра. Чего стоили огромные афиши, вывешенные на торце осквернённого храма с бросавшимися в глаза названиями, типа «Любовь со скелетом»… Либеральная публика, чувствовавшая полную свободу и безнаказанность, не стеснялась, полемизируя с оппонентами, в выражениях, заимствованных из словаря революционной эпохи. Православная общественность, которая начинала робко поднимать голову, обвинялась в мракобесии и циничном лицемерии, объявлялась душительницей свободы и насильницей над культурой и искусством современности.

Отдав в своё время дань театральным занятиям в помещении разорённого храма и хорошо зная истинную атмосферу, царившую среди «служителей муз», я с удовлетворением узнал, что после принятия ректоратом университета решения в пользу передачи помещения православной общине, та обратилась за помощью к казакам, которые быстро и без всякого «сюсюканья» помогли театралам вынести их скарб и реквизит с территории храма и погрузить его «на подводы».

После очередной волны возмущений страсти поутихли, и закипела радостная деятельность по приведению помещения в порядок. Настоятелем Татианинского прихода был назначен мой коллега из Московской духовной академии и собрат по филологическому факультету МГУ, иерей Максим Козлов, большой умница, знаток классических языков и прекрасный педагог.

Наконец настал день 25 января, когда Святейший Патриарх Алексий II впервые должен был посетить храм и совершить в нём молебен святой покровительнице российских студентов, с участием священников с университетским образованием, к числу которых принадлежал и я.

Помню волнение, меня охватившее, когда я поднимался в числе прочих по хорошо знакомым ступеням. Передо мной воскресали картины десятилетней давности – ведь тогда я приходил на репетиции спектакля, даже не догадываясь о святом предназначении здания!

Волнение усугублялось ещё и тем, что мне была предоставлена честь вслед за Святейшим по окончании молебна произнести слово от имени выпускников университета. Народу было видимо-невидимо – здесь собрались все, начиная от ректора, профессуры, чиновного люда, студентов и кончая школьниками и их родителями.

Я с благоговением взирал на колыхавшуюся длинную мантию Патриарха, расстилавшуюся за ним по пролёту лестницы и напоминавшую полоску зелёной травы с продольными красными и белыми полосами весёлых маргариток.

Пока служили молебен, я смотрел на купол храма, уже освобождённого от перекрытий. Там и сям в стенах зияли чёрные дыры, оставшиеся от металлических балок, хотя кое-где виднелись и остатки лепнины с женскими лицами в медальонах. Видимо, это были изображения херувимов и серафимов. Лишённые крыльев, они стали обыкновенными женскими головками, взирающими с их недосягаемой высоты на эпохальное событие…

Вот, наконец, наступил мой черёд. Осенив себя крестным знамением и поклонившись Святейшему Патриарху, я начал своё слово, которое сумел продумать только вчерне и, что называется, «писал по сырой штукатурке» – говорил под вдохновляющим влиянием момента.

«Дорогие учащие и учащиеся! Мы с вами, по благословению Его Святейшества, вступили сегодня под своды этого здания, где последняя молитва звучала много десятилетий назад. Храм, в который испокон века ходили университетские профессора и многочисленные студенты, был обращён в театральные подмостки. Надпись, украшавшая фронтон здания, – “Свет Христов просвещает всех” – была заменена на иную – “Знание трудящимся”, а потом исчезла и она…

Служители святого алтаря были изгнаны вон, а служители муз советского времени превратили дом молитвы в центр театрального искусства. Быть может, и в этом было проявление Промысла Господня, сохранившего уникальное здание от внешних разрушений. Однако интерьер храма был разрушен, алтарь осквернён, самое имя святой Татианы предано забвению...

Но посмотрите (тут я поднял глаза кверху и вытянул правую руку, указывая на медальон), не она ли, небесная покровительница российского студенчества, внимает сейчас моим словам? – Более пятисот человек стали вместе с Патриархом и господином Садовничим всматриваться в лепнину с изображением красивого женского лица... – Не она ли таинственно, незримо для чуждых веры и христианской культуры людей пребывала здесь все эти годы? Шло одно десятилетие за другим, подвергались репрессиям преподаватели царского времени, истреблялись люди старой формации и убеждений, брали в свои руки дело воспитания подрастающего поколения красные комиссары, а она, прекрасная и печальная, бродила здесь в ночное время, оставаясь ненужной и неузнанной молодёжью “нового типа”, которая верила лишь в безграничные возможности человеческого разума и мечтающей покорить ему стихийные силы природы…

Но “без Бога не до порога”, как говаривали в старину русские люди. Жизнь с новыми безбожными идеалами не принесла мира и процветания, обещанных пропагандистами послереволюционных лет. Голод и холод, эпидемии и болезни, атмосфера красного террора, погружавшая сердца простецов и мудрецов в состояние патологического страха и апатии, – всему этому была немой свидетельницей университетская святая мученица. Гражданская война, ввергнувшая в хаос нашу многострадальную Родину, обернулась затем пятилетками, призывавшими народ к созидательному труду, но, к сожалению, заквашенными духом гордыни воинствующего безбожия. Тяжелейшие огненные годы Великой Отечественной войны, безусловно, изменили нравственную атмосферу в обществе. Власти на некоторое время стали терпимее к Православию, которое, обновив силы нашего народа, дало ему возможность выковать победу на полях сражений.

Между тем этот храм, как и множество других столичных разорённых церквей, пребывал в запустении. Иконы давно были вынесены, фрески заштукатурены. Не горело ни одной лампады или свечи. Вместо благоуханного ладана повсюду распространялся удушливый табачный дым, запах которого, кажется, не выветрился и поныне.

Однако мученица Татиана взирала с грустью «из прекрасного далёка» на происходящее, будучи выше тления и недосягаемой для порчи. Посмотрите, насколько свежо и прекрасно её лицо! В наше время среди молодёжи возобладали мысли о так называемой свободной любви, а многие юные студентки стесняются своей непросвещённости в определённой сфере, тяготясь собственной невинностью… Между тем святая Татиана оставалась и остаётся доныне проповедницей стыдливости и целомудрия. Она самим внешним видом своим учит, что источником здоровья и личностной гармонии служит сохранённое девство, которым мы все почтены от рождения. Святая мученица сохранила его для Господа, как и ныне его сохраняют иночествующие; но этот дар может быть посвящён и любимому человеку. Принеся друг другу обеты и заверения верности и любви, молодые пары, соблюдя невинность до брака, ступают на чистый плат венчанного супружества, с тем чтобы раскрыть в себе призвание отцовства и материнства.

Может быть, – продолжил я свою речь в установившейся тишине, – среди присутствующих учителей или студентов кто-то по недоразумению считает, что научный путь познания мира не имеет ничего общего с религиозным мировоззрением, что вера и разум – будто бы “вещи несовместные”.

Святая мученица Татиана, принадлежавшая к патрицианскому сословию, – одна из образованнейших девиц римского общества, которое мы назвали бы сегодня национальной элитой, – примером собственной жизни вполне опровергает этот нелепый и смехотворный предрассудок.

Вера, свидетельствует библейский царь Соломон1, находится в гармонии с познавательной способностью человека, а созерцание красоты и целесообразности премудро устроенного Богом мира возбуждает врождённое всем религиозное чувство, которое влечёт нас дорогой богопознания к богообщению. Начинается богопознание с изучения Священного Писания, и особенно Нового Завета, а завершается участием в таинствах Матери Церкви – Крещения, Миропомазания, Исповеди и Причащения Святых Христовых Таин.

Хочется верить, – посмотрев на потолок, с улыбкой заключил я своё выступление, – что по молитвам мученицы Татианы, а равно и присутствующего Первосвятителя земли Русской, скоро, очень скоро здесь вновь затеплится лампада университетской молитвы; в алтаре будет установлен Божий престол и совершена первая, но не последняя Божественная литургия…

Убеждён, что многие из собравшихся сегодня захотят именно в этом университетском храме впервые поисповедаться и приобщиться Святых Христовых Таин. Если здесь присутствуют супружеские пары, которые уже давно идут вместе дорогой жизни и совместно воспитывают своих детей, то освятить свою любовь венчанием в Татианинском храме будет огромной радостью не только для них, но и для самой мученицы, которая во время земной жизни неисчетное число семей обратила ко Христу, будучи диакониссой Римской Церкви.

В Духовной академии, связанной историческими узами с Московским университетом, пользуется почитанием живописное изображение святой Татианы-диакониссы с дымящимся кадилом в руке. Что символизирует этот фимиам, восходящий к небу? То, быть может, что каждый из нас, независимо от уровня своей культуры, интеллектуального или образовательного ценза, призван если не умом, так сердцем, а лучше – всем своим существом на любом месте и в любое время взывать к Создателю в молитве, которую особенно любила повторять мученица Татиана.

Если я не утомил вас, то могу вам прочитать эту молитву, настолько короткую, что она даже не нуждается в запоминании... Желаете ли вы, дорогие соотечественники, услышать и сохранить в сердце ту чудесную молитву, которая провела святую Татиану через все испытания, соделала её сильнее всех врагов христианства и увенчала нетленным венцом победы? – Стоявшие перед духовенством слушатели дали дружный знак, кто кивком головы, кто вслух, что им нужна эта молитва. – Вот она: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного”».

Ещё раз поклонившись Патриарху и честно́му собранию, я встал на своё место среди клириков и не сводил глаз со святой Татианы, которая, как мне показалось, милостиво улыбалась с высоты высвобождённого от тенет перекрытий старого купола университетского храма…


1 См.: Притч. 2, 1 – 5.
На фото: Храм святой мученицы Татьяны в Московском университете в 2015 году.
Храм святой мученицы Татьяны в Московском университете
декоративная горизонтальная черта
Заметка
Глава из книги «Священство II»




СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ

Евангельские события
воскресные утренние Евангельские чтения
Евангельские притчи
Ещё темы ↓
иные Евангельские чтения
Деяния святых апостолов
Послания святых апостолов
Ветхий Завет

ДВУНАДЕСЯТЫЕ И ДРУГИЕ ПРАЗДНИКИ

двунадесятые праздники
великие и иные праздники
дни памяти святых, икон и чудес
Ещё темы ↓
Недели Рождественского поста
Недели перед Великим постом
Службы Великого поста
Страстная седмица
Недели от Пасхи до Троицы
светские праздники

СВЯТЫЕ

святые Ангелы
апостолы и равноапостольные
пророки и праотцы
Ещё темы ↓
святители
преподобные и преподобно­мученики
страстотерпцы и мученики
блаженные
благоверные и праведные