Нашли ошибку?
Ctrl/Cmd + Enter

Великий покаянный канон преп. Андрея Критского

Протоиерей Артемий Владимиров

В первую седмицу Великого поста в храмах Русской Православной Церкви вечерами мы слышим Великий покаянный канон преподобного Андрея Критского. И стоит только вникнуть в его содержание, как мысль христианина уходит в необозримое пространство Священного Писания Ветхого и Нового Заветов. 

Плачевные и исполненные глубокого сокрушения песни замечательного византийского древнего гимнографа настраивают душу слушателя на познание собственной немощи, на борьбу со своими страстями — гордости и тщеславия, похоти и гнева, сребролюбия и уныния.

Замечено, что, слушая из года в год словеса Покаянного канона, мы и без особенной филологической подготовки вживаемся в строй церковнославянского языка, и мало-помалу становимся способными проникнуть в самые тонкие значения мыслей великого проповедника покаяния — преподобного Андрея Критского. 

Мне посчастливилось слышать, как читал этот канон Святейший Патриарх Пимен, как с глубоким вниманием и сердечным покоем словами канона проповедовал покаяние  Святейший Патриарх Алексий II. Оба они были ревнителями церковнославянского языка, который становится родным, близким и понятным для всякого, кто в воскресный день молится под сводами храмов, участвуя в Божественной Литургии.

Греческий язык, как известно, обладает удивительной способностью передавать богословские мысли; оттеняя различные значения одного и того же слова, доставляет духовную пищу всем любителям этого классического языка.

Но и язык славянский, созданный трудами святых Кирилла и Мефодия — я разумею славянскую письменность — в подлинном смысле сакральный, священный язык. Он чужд низости, обыденности, той затёртости, которым по необходимости подвергаются мирские наречия. Вот почему слова Канона преподобного Андрея, воскрешающие пред нами библейскую старину, возводят нас по лествице Иакова от земли на небо, заставляют странствовать вместе с патриархом Авраамом по обетованной земле, дают сердцу сокрушение и умиление, рассказывая о добродетелях и падениях праведников, свидетельствуя  о всемогущей силе покаяния, цель которого — очищение ума и сердца, освящение нашей души и тела благодатью Христовой.

В эти четыре вечера, прослушав весь канон, мы под его незримым воздействием обретём сокрушение духа, трезвение — чистоту помыслов, получим благодатный импульс к свершению трудов Великого поста. А на пятой — предпоследней —  седмице Четыредесятницы вновь соберемся на Великое стояние преподобной Марии Египетской, и, уже приуготовленные предшествующими трудами, прослушаем за раз весь Покаянный канон, как будто бы оказавшись в Заиорданской пустыне, где преподобная Мария в течение тридцати шести лет сражалась со страстями, побеждала лукавых духов, дабы затем еще пятнадцать лет, пребывая в Божественном покое, молиться о спасении всего мира.

И как счастливы православные христиане тем, что имеют возможность в лоне храмов, под знаком вечности «едиными устами и сердцем» с великими гимнографами и песнотворцами Византии воссылать ко Господу славословие, а прежде, подобно мытарю, восклицать «Помилуй мя, Боже, помилуй мя», укрепляясь примерами тех библейских героев, которые нашли путь к небу, шествуя стезей покаяния, молитвы и любви.

Многие христиане, знакомясь с православным богослужением, первый или второй раз переходя порог Божьих храмов, кажется, испытывают временное затруднение: церковнославянская речь — возвышенная, богатая, содержательная — не слишком доступна восемнадцатилетнему юноше, который и по-русски то едва умеет говорить, заменив членораздельную, внятную речь компьютерным сленгом. Однако это смущение и затруднение только кажущееся, несущественное, потому что все мы —  внуки наших дедов, все мы — наследники великого народа, избравшего главной целью жизни служение Богу и Его Церкви.

Во всех нас русский язык пребывает сокровенным образом, а мышление современного носителя русского языка подпитывается высоким штилем языка церковнославянского. И не каждый из нас, даже представителей молодежи, осознает, как часто он в свою разговорную, будничную речь вставляет словеса, слова, лексику церковнославянскую, легшую в основу литературного русского языка.

Вот почему четыре-пять воскресных дней, проведенных в храме, проясняют сознание: у человека, внимательно слушающего наше богослужение, как будто бы очищается слух и растворяются створки сердца. Через полгода он даже удивится сам себе. 

«Миром Господу помолимся», «о свышнем мире Господу помолимся», «о благорастворении воздухов и изобилии плодов земных и временех мирных Господу помолимся»…

Меняется внутренний строй души, раскрываются такие области сердца, которые раньше оставались «за семью печатями» для современного человека, интересующегося всем и вся вокруг себя, но не умеющего внимать собственной душе.

Ещё Александр Сергеевич Пушкин —  а от его имени мы не будем открещиваться никогда —  говорил о желании читать вместе со своими детьми русскую Библию, под которой он имел в виду церковнославянский текст Священного Писания.

При всем этом, безусловно, правы те священнослужители, которые говорят о присутствии в наших богослужебных текстах выражений и слов, не слишком ясно переведенных с греческого текста, а ведь он является оригинальным, исконным для богослужебных книг. В этом смысле вполне уместно богословской комиссии, учрежденной Святейшим Патриархом, рассматривать те или иные службы и очень тактично, деликатно, при большом знании и творческом владении церковнославянским языком подправлять иные слова и выражения.

Но не будем забывать, что литургический язык Православной Церкви — имеется в виду не только Божественная литургия святого Иоанна Златоустого, но и текст вечерни, утрени, текст Великого покаянного канона прп. Андрея Критского —  вошёл в плоть и кровь нашего языкового сознания.

 

Великий покаянный канон преподобного Андрея Критского
Великий покаянный канон преподобного Андрея Критского
декоративная горизонтальная черта
00:14:26
Великий покаянный канон преп. Андрея Критского